По следам степных разбойников

Тип статьи:
Авторская

По следам степных разбойников.

Сквозь бескрайние древние степи, что привольно раски­нулись в Грязинском и Добринском районах, издавна, бле­стя и извиваясь под голубым небом, несет в величавую Матыру свои светлые воды неширокая речка с непонятным названием Байгора. Да откуда людям, почти забывшим своикорни и истоки, знать подлинную историю имени этой степной красавицы? И далеко не всем известно, что зна­чительная часть нынешних Грязинского и Добринского рай­онов в их северо-западной части в средние века находилась под контролем служилых людей из знаменитой крепости

Лебедянь, центра богатого и славного уезда. А невдалеке от Лебедяни, сообщает «Памятная книга Тамбовской губернии за 1865 год», орудовал со своей бесшабашной компанией отъявленный лиходей и

разбойник по прозвищу Бай.

Его шайка была в тех краях далеко не единственной. Со вре­мени легендарного атамана Тяпки, чью деятельность крае­веды относят к середине XIV века, разбойников там было превеликое множество. Это объясняется не только богатст­вом края, но и наличием стратегически важных оживленных «больших дорог». Выходя на них, можно было в любое вре­мя суток запросто ограбить купеческий караван, до нитки обобрать беззащитного одинокого путника или крепко по­живиться грузами какого-либо посольства, двигавшегося с дарами в московском направлении или обратно.

Между закоренелыми злодеями и кровожадными грабите­лями шла постоянная междоусобная борьба за сферы дей­ствия и зоны сбыта награбленного имущества. Естественно, более слабые шайки вынуждены были уступать место своим победившим соперникам. Однако получившие заманчивые уроки лихого промысла не успокаивались, а расползались по всей далекой округе. Так вышло и с разбойниками груп­пы атамана Бая. Его шайка в середине XVI века покинула Лебедянщину и ушла в места юго-восточнее нынешних Гря­зей, установив неусыпный контроль над новыми дорогами на юг «дикого поля».

По сведениям тамбовского любителя старины А. Киреева, жившего в середине XIX века, свое осиное гнездо предво­дитель Бай первоначально оборудовал на высоком лесистом берегу полноводной безымянной реки, откуда систематиче­ски нападал на своих жертв. Возвышенное место, ставшее укрепленным разбойничьим пристанищем,

крестьяне окре­стили как Баева гора

, или просто Байгора. Из сочетания 70 этих слов и произошли названия реки, населенного пункта и железнодорожной станции Юго-Восточной железной до­роги. Их тоже стали именовать Байгорами.

Интересно, что и в этих местах Баю не пришлось долго вольничать. В краеведческой литературе XIX века упомина­ется легенда, записанная со слов прежних стариков. Она утверждает, что во времена Ивана Грозного, выделившего значительную

часть нынешних добринских земель своему любимцу Малюте Скуратову,

пришлось вести бескомпромис­сную борьбу с разбойничьими ордами. По соседству с вла­дениями Малюты из фонда «дикого поля» получил земли и какой-то

проштрафившийся опричник по фамилии Бурцев.

На границах своего нового имения для его охраны он по­ставил дозорные вышки и сторожи, организовал патрулиро­вание вооруженных нарядов. Важные лица, следовавшие в любом направлении на его дорогах, постоянно охранялись хорошо вооруженными конными воинами.

Разбойники, осмеливавшиеся напасть на территорию Бур­цева и попавшиеся с поличным, а также уличенные в гра­беже на дорогах и в направлении на населенные пункты, подвергались безжалостному наказанию. Им рвали ноздри, если не лишали жизни, обрезали уши, клеймили раскален­ным железом, специальными клещами вырывали языки. Не­которым выкалывали глаза, отрубали руки, а затем отпуска­ли. Более того, для борьбы с непрекращающимся разбоем на помощь Бурцеву прибыл большой казачий отряд из Ле­бедяни.

Силы оказались неравными, и кровожадному Баю при­шлось сменить дислокацию. Его шайка перебралась в район нынешней Таволжанки. Там было вырыто обширное подзе­мелье с многочисленными ходами и лабиринтами, а главный вход снабдили особой ловушкой, куда нередко попадали не­посвященные. Часть из них в темноте проваливалась в глу­бокие ямы и попадала на остро заточенные колья. В от­местку за поруганных разбойников они были обречены на смертельные муки.

Количество «гулящих людей» атамана Бая энергично раз­расталось. Туда толпами прибывали бежавшие от крепост­нического угнетения москвичи и рязанцы. Чтобы быть при­нятым в шайку, каждый из них должен был выполнить какое-то преступное задание предводителя и проявить
свои способности стать рыцарем ночи. Среди нового пополнения оказалась масса отъявленных злодеев. Новоявленные голово­резы беспощадно грабили и дико расправлялись с любым, кто попадал в их поле зрения. Не было пощады ни мужику, ни барину, ни бедному, ни богатому. В каждом они видели непримиримого врага. Легенда гласит, что у какого-то помещика Бай выкрал дочь, красавицу Домну. Домна горячо полюбила старого раз­бойника и стала его преданной помощницей. Но однажды она уличила своего ненадежного супруга в прелюбодеянии и навсегда покинула Таволжанку. Ее преступная группа из­брала себе район действия юго-восточнее Таволжанки, не­вдалеке от современного поселка Добринка. Это
живописное место носит сейчас непоэтическое название Требуха. Соб­ственно говоря, Требуха — это глубокое заболоченное озеро в старинном саду с буйными зарослями, чем-то назойливо напоминающее остатки уютного парка. До революции эта территория была известна как Буфеев сад — по имени по­мещика Буфеева, имевшего здесь красивый дом с доброт­ными хозяйственными постройками. Потом, по сведениям старожилов, расположился тут поселок из пятнадцати дворов с «конной мельницей» и пасекой. Назвали его Красная Зорька. Последний дом из этого поселения сравняли с зем­лей в 1948 году...

Про буфеевскую усадьбу и поныне рассказывают необык­новенные истории и предания. Говорят, что лет двести, а то и раньше, назад около светлого глубокого озера, изоби­лующего
вкусной рыбой и дичью, пролегал широкий поч­товый тракт, возле которого в первозданной тишине, зама­скировавшись в траве и листьях, издавна выслеживали своих жертв отъявленные лиходеи. Путников, оказавшихся в их грязных лапах, подвергали не только ограблению, но и
изощренным издевательствам. Затем несчастных с лодки топили на середине озера. Трудно сказать, сколько бедных стра­дальцев пошло к холодному дну глубокого озера. Однако сами разбойники назвали его «ненасытной требухой». Там же нашла свой последний приют и большая резная карета с пятью мешками червонного золота. Бандитам было точно известно, что на резвой тройке с разудалым ямщиком везли в Москву это богатство с незначительной охраной. Дело было в начале декабря. Гиком и свистом, размахивая саб­лями и угрожая пистолетами, тройку загнали на озеро. Здесь рассчитывали ее окружить и поживиться богатой поклажей. Но еще недостаточно окрепший лед не выдержал тяжести, и на глазах у всех карета с дорогим грузом, люди и лошади быстро исчезли в воде. Десять лет подряд
разбойники ны­ряли в глубину, однако их настойчивые потуги оказались напрасными. Золота они достать не смогли.

Вскорости эту шайку выдворила

разбойница Домна, жена Лебедянского злодея Бая,

и тут же основала свое преступное становище. Здесь она свирепствовала до самой смерти. Обычно награбленное раскладывали кучками и делили по жребию. Но однажды предводительница внезапно потребо­вала себе половину золотой утвари и серебряных сосудов, украденных из усманской церкви. Разбойники воспротиви­лись и подняли гвалт. Разгневанная Домна тут же булатным кинжалом проткнула горластого одноглазого бандита, а все награбленное приказала утопить в Требухе вместе с крику­ном...

Любопытно, что через много лет, в гражданскую войну, в Буфеевом саду вновь появились бандиты. Опять участи­лись случаи ограблений и насилия. А в 1920 году туда за­гнали

мятежный антоновский отряд Василия Никитина, по прозвищу Карась.

Вооруженные до зубов добринцы решили, наконец, навсегда разделаться с противниками Советской власти. Карасевцы, попавшие в безвыходное положение, го­ворят, бросили в Требуху золото, украшения и другие цен­ные вещи.

Отряд был полностью разгромлен. Василия обложили льдом и в ящике из-под патронов отправили в Тамбов. Его сотоварищей собрали в общую яму на углу Средненского кладбища и закопали. Золото же осталось в болоте. Такие легенды о золоте и разбойниках и поныне рассказывают знающие старожилы. Быль это или досужие вымыслы, оп­ределить пока трудно...

Последняя четверть XVIII и начало XIX веков в наших местах ознаменовались появлением многочисленных шаек разбойников, вооруженных кистенями, топорами, фузеями, рогатинами и другими видами холодного и огнестрельного оружия. Документы свидетельствуют, что их ряды состояли из беглых крестьян, обиженных на своих господ, солдат-де­зертиров, различных каторжников, нищих и другой деклас­сированной части общества. Иногда в этих шайках обнару­живались сильно провинившиеся помещики и духовные ли­ца невысокого ранга. Кое-где в Тамбовской губернии пре­ступным промыслом занимались и личности барского зва­ния. Они
вооружали своих крестьян и даже среди бела дня нападали на имения своих соседей, захватывая крепостных, деньги, скот и различное имущество.

Размах разбоя в губернии принял такие страшные раз­меры, что циркулярным письмом 1793 года губернатор В. С. Зверев распорядился: «дабы лиходейство сие не могло распространиться, строжайше предписываю таковых злодеев везде разведывать и поступать с ними по всей строгости закона».

К сожалению, как в Липецком, Лебедянском, так и в Усманском уездах разбой на длительный срок стал нормой жизни. Известно, что еще Петр Великий вел непримиримую борьбу с разбойниками и порядок был налажен. Однако после его смерти разбойники вновь оживились.

В Усман­ском уезде, например, был ограблен прапорщик Гаврилов.

В 1729 году он ехал через Усманский «черный лес», где его приметили лесорубы. В дальнейшем число таких случаев резко возросло. Грабили повсюду — на сельских дорогах и трактах, в любое время нападали на пеших и конных про­езжих, врывались в кабаки и дома, расхищали церковную и школьную утварь.

Действия «молодцев» разбойницы Домны отличались крайней жестокостью. Рассказывают, что однажды она при­казала изловить сафоновского помещика, некогда надругав­шегося над ней, велела отрезать ему голову и отправить в подарок его молодой жене.

«Гулящие люди» прятались также в бассейне Битюга, сея панику у жителей сел по его берегам. Особенно небезопасно было проехать из Талицкого Чамлыка в село Кужное близ Каретного плеса. Туда тати после ограбления загоняли по­возки вместе с лошадьми и их владельцами. А однажды, кужновского барина ограбив, раздели донага и, приковав ядро к ноге, отпустили на волю со связанными руками.

По старинному тракту, проходящему через Талицкий Чамлык, можно было передвигаться только с хорошо воо­руженной охраной. Но и она не всегда помогала. Говорят, однажды под Чамлыком зверски убили какого-то царского посла. В другой раз двадцать три разбойника коллективно изнасиловали богатую барыню, ехавшую из Воронежа в Там­бов...

Борьбу с разбойниками активизировал губернатор А. Л. Львов. Всех пойманных злодеев доставляли в Тамбовскую уголовную палату. Там скорым и праведным судом их при­говаривали к клеймению, каторжным работам или к смер­тной казни. У перекрестков больших дорог поставили ви­селицы, где подолгу болтались отъявленные преступники.

Однако полной безопасности не было. Даже в 1838 году в Борисоглебском уезде действовала жестокая банда в сорок человек «под начальством бежавшего из Сибири каторжника Ивана Федотова». Оттуда она совершала набеги по различ­ным направлениям. Разбойники были вооружены холодным и огнестрельным оружием и передвигались на конях. Их излюбленным маршрутом были берега Матыры, и они дажедобирались до Липецка. Туда они неспешно пробирались через добринские степи, попутно смело занимаясь своим грязно-кровавым делом.

Несмотря на принимаемые властями меры, разбойничьи становища и многочисленные шайки в наших краях наблю­дались вплоть до отмены крепостного права.

До сих пор в

селе Богородицкое, что в нашем районе, можно услышать легенду о разбойнике Кристове.

Он, ко­нечно, менее знаменит, чем Кудеяр или, скажем, Тяпка. Но все же...

Жил в давние годы в этих местах крестьянин по фами­лии Кристов. Крепко обидел доброго молодца здешний ба­рин, навсегда разлучив с любимой девушкой. И тогда по­дался молодец в разбойники.

… Перед тем как попасть в Богородицкую неполную сред­нюю школу, нужно миновать овраг. Сейчас овраг не осо­бенно глубок. А в давние времена не каждый смельчак ри­скнул бы преодолеть его в весеннюю распутицу. Сильным потоком сносило даже коней.

Это место и облюбовал Кристов. Ночью отсыпался, а днем «промышлял». Рядом проходил оживленный тракт. Гре­мя колокольчиками, проносились кареты вельмож, важно развалясь
на подушках тарантасов, ехали купчихи. Спешил по своим надобностям чиновничий люд. Частенько погромы­хивали крестьянские телеги.

Дорогу в подходящем месте новоявленный разбойник обильно посыпал речным песком. Едва рассветало, внима­тельно изучал следы. Если отпечатывались ошинкованные колеса, то тут же садился на коня и с кистенем в руках бросался в погоню. Обирал богача до нитки. Отнятое золото складывал в специально просмоленную бочку и опускал ее в Плавутку (овраг одним концом выходил к этой речке).

Немало драгоценного металла скопилось со временем в бочке. Щедро делился Кристов своим богатством с крестья­нами, привечавшими своего защитника, сообщавшими об опасности.

Но как ни старался разбойник скрыться, вскоре был схвачен солдатами. Под сильным конвоем его доставили в Тамбов. Здесь после жестоких пыток предали мучительной казни. Но в памяти народной Кристов остался. Овраг по сей день называют Кристовским. А в Богородицком живут од­нофамильцы разбойника.

В двадцатых годах в селе побывал известный липецкий краевед, член Петровского краеведческого общества, врач Липецкого курорта, один из создателей нынешнего област­ного краеведческого музея М. П. Трунов. Михаил Павлович и записал предание о Кристове.

Впоследствии имя этого «доброго» разбойника упоминал и другой известный краевед, знаток усманской старины Б. П. Княжинский.

Комментарий редакции:
Благодарим Раису Требунских за информацию!
Комментарий удален
Комментарий удален