Да не прервётся связь времён!

Тип статьи:
Авторская

Вера. Мы воспринимаем как убежденность в существовании Бога. На самом же деле это то, что наполняет жизнь смыслом, становится опорой, дает силы выстоять под ударами судьбы. Решение верить или не верить человек должен принимать сам.

Всегда трудно начать работу, написать первую фразу. Можно сделать это лаконично и сухо: в начале XX века в Липецке было… Можно иначе: бабушка рассказывала. Но, во-первых, не рассказывала, а, во-вторых, огромное количество работ начинается именно так. А если попробовать по-другому? Вспоминаются строки Гумилева:

Храм твой, Господи, в небесах,

Но земля тоже твой приют.

Сравнительно недавно, увидев взметнувшиеся в небо купола Суздаля, Владимира, Боголюбова, я поняла, почему на Руси принято было возводить храмы на возвышенных местах. Вернее, я давно знала: его должно быть видно издалека. Но тут впервые почувствовала: мало просто видеть храм. Владея пространством, он «тянет», «притягивает» к себе удивительной устремленностью вверх, сиянием креста, звоном колоколов. Грозным набатом гудели храмы в зареве сигнальных огней и пожарищ; радостно гремели во славу Александра Невского, Дмитрия Донского, Петра I, всего русского народа… В честь их побед одевались белоснежным камнем звонницы храмов, высоко в небо поднимая свои золотые кресты.

Так неужели можно примитивно и однобоко рассматривать церковь лишь как культовую постройку? Для меня и моих ровесников это, в первую очередь, памятник истории, культуры, архитектуры ушедших эпох. Это голос прошлого, свидетельство величия и крепости духа народа русского.

Семь холмов – как семь колоколов!

На семи холмах колокольчики…

Это строки М. Цветаевой о Москве. Но когда-то и над нашим городом ранним утром по праздникам тоже плыл колокольный звон. Христорождественский собор, Никольская церковь, Покровская, Преображенская… Десять храмов, многие из которых по праву считаются интересными памятниками архитектуры. Давайте пройдем по улицам Липецка, войдем в распахнутые двери церквей, сохранившихся до наших дней, вспомним о варварски разрушенных в годы оголтелой борьбы с «опиумом для народа». Память о некоторых сохранилась лишь в пожелтевших от времени листах архивных документов.

Декрет 1918 года об отделении церкви от государства имел страшные последствия: государство развернуло планомерную борьбу против церкви. В октябре 1922 г. создается «Антирелигиозная комиссия» РКП(б). На ее заседаниях регулировалось количество действующих церквей, численность верующих, санкционировались репрессии в отношении духовенства, т.е. осуществлялась тотальная «атеизация». В нашем городе она проходила в несколько этапов.

Основное закрытие и разрушение церковных построек приходится на 1932 год. Людям объясняли, что город растёт, нужны стройматериалы, и все дружно голосовали за снос церквей. В 60-е годы был снесен Вознесенский собор, где, по преданию, венчалась бабушка А.С. Пушкина Мария Алексеевна с Осипом Абрамовичем Ганнибалом. И, наконец, в 70-е годы был взорван Успенский храм, построенный в 1839 году.

Но вернемся к моему предложению пройтись по улицам города. Театральная (бывшая Вознесенская) площадь. Здесь стоял первый каменный соборный храм Липецка, построенный в 1751 году во имя Вознесения Господня и снесенный в середине 1960-х годов. Пятиглавый храм с колокольней, построенный в стиле барокко, богато декорированный карнизами, наличниками, крыльцами с колоннами, существует лишь в памяти старожилов, архивах и на фотографиях. А ведь при нем в фамильном склепе в 1777 году был похоронен Алексей Федорович Пушкин (прадед поэта) и другие его родственники. Именно здесь венчались Мария Алексеевна Пушкина и сын «арапа Петра Великого» Осип Ганнибал. С этой же площади всего 70 лет назад можно было видеть замечательный Святопокровский храм, расположенный по оси одной из главных улиц города (Усманской), построенный в 1811-1827 гг. по проекту архитектора А.И. Мельникова на месте более древнего деревянного храма Дмитрия Солунского.

Покровская церковь в плане представляла крест. Храмовая часть двухъярусная, перекрытая сферическим куполом с барабаном и главкой. Северный и южный входы украшены четырехколонными портиками, а барабан второго яруса колоннами, стоящими в простенках между окон. Трапезная теплая, двухсветная. Наружный фасад обработан рустом. В трапезной имелось два престола. Один – во имя Дмитрия Солунского, другой – Бессребренников Косьмы и Домиана. Колокольня построена после 1834 г. Прямоугольные первый и второй ярусы украшены полуколоннами. Третий ярус – пилястрами, обрамлявшими «звоны». Низкий круглый четвертый ярус с небольшими круглыми окнами перекрыт куполом с высоким шпилем. В храме имелась местно-чтимая икона Владимирской Божьей Матери.

Так рушилась церковь… Мне случайно попались на глаза эти строки, датированные 1933 годом. Их автор – Ю. К. Ефремов. Кто он? Поэт? Журналист? Просто человек, потрясенный увиденным? Не знаю. Знаю только, что речь идет об одной из великолепнейших в Тамбовской епархии Троицкой церкви, на месте которой теперь находится стадион «Металлург».

Это был пятиглавый храм в классическом стиле, украшенный голубыми куполами с золочеными звездами, с чугунной ажурной оградой и часовней. Строительство храма началось в 1832 году с благословения Епархиального Преосвященного Евгения. Велось купцом, почетным гражданином города Липецка Алексеем Петровичем Хренниковым, которому помогали и прихожане. Существовало сказание о чудесном видении, бывшем в 1829 году, записанное священником Гавриилом Делицыным.

«В 1829 году, в зимнее время, в 10 часов утра, на Старобазарной Липецкой площади, отстоящей на полверсты от Новобазарной, липецкие купцы, собравшиеся группою, стояли, разговаривая о своих торговых делах. Один из них обратился к Новобазарной площади и видит в воздушном пространстве на месте, где теперь стоит храм, каменную, с пятью куполами, ярко вызолоченными и усеянными звездами, церковь, которая то появлялась, то исчезала. Такое видение продолжалось более получаса, и его смотрели все присутствовавшие в числе 20 человек». Хренников посчитал, что это было знамение, обязывающее его построить храм.

В клировой ведомости за 1848 г. можно прочесть: «Выстроена окончательно в 1848 г. тщанием прихожан. Зданием каменная, о пяти куполах, из коих в одном колокольня. Престолов в ней пять: первый во имя Живоначальной Троицы, который освящён в 1848 г. мая 8 дня, второй — во имя Пресвятой Богородицы всем скорбящим радости, который освящён в 1839 г., третий, с левой стороны, — во имя Рождества честного славного пророка Предтечи и крестителя Иоанна, который освящён в 1837 г., четвёртый, вверху над вторым, — во имя Святителя и Чудотворца Николая и пятый, вверху над третьим, — во имя Святителя и Чудотворца Митрофана Воронежского, которые оба освящены в 1843 г».

Наружный вид церкви – крестообразный, украшенный на каждом конце крестообразными колоннами. Окна – в два яруса, с вставленными в них железными решётками. Куполов на церкви пять, из которых один, где помещаются колокола, открытый, а прочие – закрытые. Каждый украшен позолоченными главами и таковыми же крестами. Крыша железная, окрашена краской голубого цвета с усыпанными на куполах вызолоченными звездами. Входных дверей три – с западной, северной и южной стороны. Внутреннее расположение – крестообразное, площадь вместимости храма – 1620 кв. сажень. Пол каменный, стены и своды храма внутри подштукатурены и отделаны под белый мрамор. Своды стоят на четырех больших колоннах, отделанных тоже под мрамор, с изображением на них вверху четырёх Евангелистов. Сохранились обмерочные чертежи, датированные 1891 г., которые выполнил архитектор И.П. Машков, а также многочисленные фотоэтюды первого липецкого фотографа В. Цаплина.

Мы на окраине старого Липецка. Магазин «Универсам» на проспекте Победы. Сегодня мало кто знает, что когда-то здесь стояла Успенская Кладбищенская церковь, а на месте двора, где выгуливают собак, стоят машины и мусорные ящики, находится кладбище, не отмеченное даже общим крестом.

Постройка храма завершена в 1839 г. на средства купца Богданова. В 1858 году обращена в приходскую. В 1894 закончилось строительство колокольни. В храме два придела (во имя святого священномученика Игнатия Богоносца и во имя святой великомученицы Варвары). В плане храм представлял равноконечный крест. Объёмно-пространственная композиция храма – восьмерик на четверике. Фасады первого яруса украшены четырёхколонными портиками дорического ордера. Восьмерик по углам обработан пилястрами и увенчан сферическим куполом с барабаном и главкой. Именно таким можно увидеть его на сохранившихся фотографиях.

Я уже упоминала о создании «Антирелигиозной комиссии» в 1922 г. В апреле этого же года в нашем городе было проведено собрание липецких священников под представительством предкомпомголод т.Янкина. Присутствовали: Суворов, Израильский, Щеголев, Жданов, Архангельский, Ястребов, Цебриков, Востоков, Смирнов, Воскресенский, Преображенский, Попов. Собрание постановило: «В первую же воскресную службу разъяснить гражданам, что церковное имущество взято для спасения голодающих Поволжья, ибо церковь не может оставаться безучастной…»

Начинается конфискация церковного имущества, которую попросту можно назвать беспардонным разграблением. Сегодня мы уже не сможем увидеть ни образа Господа Вседержителя, ни уникальной иконы «Плач Богородицы». А с иконой Казанской Божьей Матери произошла вообще необычная история. Во время изъятия ценностей из Вознесенской церкви наличие их проверяли по описям 1918-1919 гг. Вышеуказанная икона была богато инкрустирована драгоценными камнями. Но в описях почему-то отсутствовала бриллиантовая звездочка над головой Божьей Матери. Священник Щеголев предположил, что камень просто не заметили. Членов комиссии такое объяснение не удовлетворило. Служебное расследование результатов не дало. Впоследствии оказалось, что входивший в первую комиссию известный липецкий краевед Трунов, желая спасти икону, сознательно принизил ее стоимость.

В одной из самых красивых церквей Тамбовской епархии, Троицкой, в 1922 г. комиссия изъяла золота, серебра и драгоценных камней на 47 миллионов рублей. В марте этого же года были изъяты все ценности из Древне-Успенской церкви, в их числе икона Божьей Матери «Живописный источник» в серебряной вызолоченной ризе работы 1835 г. «Одежда из жемчуга, а венец с серебряными расходящимися лучами, украшенными жемчугом и бриллиантами. В нем же круглая золотая брошь, осыпанная драгоценными камнями». Уникальный иконостас XVIII в. изрублен и сожжен на глазах у верующих.

Но одним из самых богатых храмов города был Христорождественский собор. Его интерьеры украшали свыше 200 икон. Пятьдесят четыре из них были особенно ценные, старинные, в серебряных окладах. Более иных почиталась чудотворная икона Божьей Матери – «Страстная», по преданию, в 1892 г. спасшая город от эпидемии холеры. За два дня марта 1922 г. было конфисковано драгоценностей почти на 62 миллиона рублей. В мае 1925 г. последовало новое изъятие еще на 12 миллионов рублей. Но конфискация стала лишь первым этапом в борьбе с церковью. Ограбив, церкви стали закрывать и уничтожать.

22 мая 1931 года на торжественном пленуме Воронежского облисполкома было принято решение закрыть Вознесенскую церковь и организовать в ней библиотеку. В 1936 году группа верующих подала в Воронежский облисполком заявление с просьбой вернуть им храм. Людям объяснили, что «в 1931 году было решено здание церкви передать под центральную библиотеку и – большую часть – Осоавиахиму под оборонную работу». Отменить это постановление не представлялось возможным. Однако церковь долгое время пустовала, потом в ней разместились различные мастерские, одновременно Святовознесенский храм разбирали на кирпич. Затем, при постройке здания драматического театра, церковь была снесена. Исчезло и название площади. Мы очень надеемся, что храм будет восстановлен. А пока на его месте – общественный туалет.

В 1932 г. взорван Свято-Покровский храм. Из остатков материалов построили баню. Через несколько лет по центру храма и алтарной части пролегла дорога. В памяти у многих стерлось, что рядом с церковью было кладбище XVIII в.

Мы живем на земле не первые, и дико и страшно кощунствовать на костях, оправдывая это целесообразностью. Покровского храма больше нет. Там где был он – асфальт. Нет Храма. Есть дорога по Храму.

В февраль 1930 г. Президиум облисполкома ЦЧО вынес постановление о закрытии Троицкого храма, мотивируя это решение «острым жилищным кризисом в связи с развернувшимися строительствами Липецкого металлургического завода и отсутствием подходящих помещений под культурные нужды, а также настоятельными требованиями населения во время перевыборов в Советы».

Акт от 15 марта 1930 г.: «Липецкий Горсовет в лице председателя тов. Губарева, председателя комиссии по приёмке Троицкой церкви члена Президиума Громогласова, членов горсовета Колонтаева и Антимова, управляющего механического завода Алёшина произвели передачу Троицкой церкви Липзаводу для культурно-бытовых целей». Завод 20 марта 1930 года приступил к оборудованию в храме механического цеха, который под звуки духового оркестра и был вскоре открыт. Управляющий заводом 6 апреля в письме в Горсовет сообщал, что в Троицкой церкви устроены: «1. Трансмиссия длиной 27 метров с кронштейнами, подшипниками, валами и шкивами. 2. Пресс и ножницы для резки железа и продавливания дыр. 3. Токарный станок». Через год было довершено чёрное дело – храм был разрушен. В докладной записке от 13 августа 1931 г. «по жалобе граждан Токарева, Пронина и др. Президиум Горсовета сообщает:

  • Закрытие Троицкой церкви проведено с соблюдением закона, закрытие утверждено ВЦИК от 24 октября 1930 г.
  • После закрытия церковь использовалась под мастерские Липецким механическим заводом. В данное время в связи с тем, что здание ввиду его старости оказалось непригодным в дальнейшем его использовании, освобождено Липзаводом.
  • В связи с развертыванием Городского хозяйства, как-то: электростанции, бани, строительства Дома Советов, постройки кинотеатра и ряд другого строительства, для чего требуется огромное количество стройматериалов…

Городской Совет решил церковь разобрать и весь материал употребить на новые стройки. Зам. предгорсовета Комаров».

В списке церквей г. Липецка на 14 января 1939 г. значится, что Троицкая «снесена, материал частично использован на постройку дома связи, бани и других строек города». Так был разрушен храм...

В декабре 1922 г. Успенская Кладбищенская церковь передана по договору группе верующих. Службы посещали около 40 человек. Договор был расторгнут в 1935 году, т. к. верующие не смогли заплатить арендную плату. Попытка заключить новый договор оказалась неудачной. С первого мая 1937 г. по июнь 1938 г. часть церкви занимала бондарная мастерская. С 1938 г. по 1940 г. — мастерские автоколонны. С 1939 г. возбуждено ходатайство о закрытии церкви. Желающих арендовать здание не нашлось (собрано всего 9 подписей). Последними служителями церкви были пятидесятилетний священник Пётр Ефимович Троянский и сорокачетырёхлетний псаломщик Серафим Семёнович Крылов. Вскоре после закрытия церкви Троянский был репрессирован. В 1940 г. церковь была закрыта официально и признана негодной для совершения в ней мероприятий по назначению. Всё здание заняла автоколонна. В том же 1940 г. были выделены средства на переоборудование церкви. В 1969 г. горисполком попытался устроить в здании церкви пивной бар «Золотой петушок», что вызвало протесты липчан. После этого церковь была взорвана. Место православной церкви и кладбища поругано. И становится страшно от мысли: «А как отнесутся потомки к нашим могилам?».

Судьба остальных церквей не менее трагична. Они были закрыты, страшно изуродованы, но уцелели, и в наши дни там снова идут службы.

Проводимая государством политика не могла оставить людей равнодушными. В городе начались волнения. 16 марта 1922 г., когда к собору подъехали члены конфискационной комиссии, толпа верующих стала на их пути, запрудила всю Соборную площадь. На другой день были вызваны милиция и красноармейцы. В 30-е годы с колоколен сняли все колокола. Верующие обратились в Воронежский облисполком с запросом о причинах этого действия. Был получен ответ примерно такого содержания: «Липецк – город курортный. Тут отдыхает много нервнобольных, и колокольный звон их раздражает». Эта лживая отписка возмутила верующих (ведь церковь находилась за городской чертой, и, кроме того, на курорте никогда не было нервнобольных, т.к. санаторий ревматический), они снова отправили письмо Калинину о запрещении колокольного звона. На этот раз власти придумали более наивный ответ: «Действительно, колокола сняли, но звонить не запрещали».

Дело о «контрреволюционном заговоре»

священников

Закрыть и уничтожить церкви, запретить звонить в колокола, арестовать священников — не значит запретить людям верить. Надо сломить непокорных, поселить в душах страх. И вот здесь мне хочется еще несколько слов сказать о документах, хранящихся в Государственном архиве Липецкой области. Они озаглавлены грозно «Дело о контрреволюционном заговоре священников». Это пять огромных томов.

Первые три тома одинаковые по размеру и по цвету. Как выяснилось позже, и содержание их мало чем отличается друг от друга. Они состоит из дел арестованных. Открываем первую страницу.

«Торопов Алексей Александрович, ст. 58, п. 10, 11ч. 1, 2». Переворачиваем страницу, здесь «Анкета арестованного». Остается только удивляться, как почти вся жизнь человека смогла уместиться в нескольких сухих фразах: «1861г.р., уроженец села Ильинское Володарского района Ярославской области, епископ Липецкой епархии, беспартийный, паспорта не имеет...». Далее протокол допроса, показания свидетелей, очные ставки. Все дела очень похожи. Фамилии, имена заключенных, адреса, профессии, ст. 58 УК и протоколы допросов: шаблонные ответы на одинаково поставленные вопросы. Это кажется очень странным. Листая страницы дел, будто слышишь уверенно-наглые, обвиняющие, требовательные голоса следователей. По делу проходило 43 человека; 43 дела членов революционно-монархической организации. Но всего лишь 17 их них были священниками, а остальные – кто они? Возможно, их близкие люди, а может быть простые прихожане. В чем же заключалась их вина? Продолжаем перелистывать документы. И вот выписка из обвинительного заключения:

«Арестованные Виноградов, Кофанов, Торопов, Востоков и другие клеветали на советскую действительность, колхозный строй политику коммунистической партии, истолковывая в антисоветском духе религиозные писания, запугивали верующих всевозможными небесными карами, призывая их выходить из колхозов, не выполнять решения местных органов власти. Высказывали измышления о скором конце света и гибели советской власти».И опять одни лишь общие фразы, ни одной конкретной детали, ни одного конкретного факта. Диким кажется то, что многие из арестованных и расстрелянных были пожилыми людьми и по состоянию здоровья не могли принимать активного участия в деятельности контрреволюционной монархической организации. Стефан Федорович Востоков служил в Древне-Успенской церкви и был ее последним настоятелем. Ему было семьдесят лет, когда его обвинили в причастности к заговору и расстреляли. А вот еще более чудовищная ситуация. В проведении антисоветской агитации обвинена больная шестидесятилетняя крестьянка Пелагея Ивановна Бессонова. Безграмотная! Правда, ей «повезло»: её не расстреляли, а приговорили к десяти годам каторги.

Конец третьего тома. Акты о приведении приговоров в исполнение. Ссылки и расстрелы. В числе прочих акты были подписаны следователем Акиньшиным. Запомните это имя, оно нам еще встретится.

Сотрудники Липецкого НКВД «достойно» выполнили свой долг: «организация» уничтожена. Но какая наглость! Осужденные «враги народа» вновь обращаются с заявлениями в ГОНКВД, требуя разобраться и доказать их невиновность.

Меня поражает мужество, духовная стойкость этих людей и их наивная вера в то, что справедливость должна восторжествовать.

Последние два тома… На вид они кажутся «моложе», чем первые три. Наше удивление вызвал первый же документ, который вы тоже можете увидеть. Это заключение, датированное 1941 г., в котором написано о том, что следователь Акиньшин заставлял подсудимых подписывать лживые протоколы, пытая их. Надо учесть, что арестованные были людьми в основном пожилого возраста и не очень крепкого здоровья. Отсюда ясна причина однообразия протоколов допросов и неожиданные «признания» обвиняемых. Но самое главное открывается нам после прочтения последнего тома этого страшного и загадочного дела. Только сначала мы хотели бы рассказать о человеке, который невольно сыграл решающую роль в раскрытии этого дела.

Алексей Константинович Виноградов родился в 1897 г., а в 1932 г. был раскулачен и приговорен к трем годам ссылки. В 1935 г., отбыв наказание, вернулся в Малый Хомутец, где жил и работал плотником. Но уже в 1938 году был снова арестован по делу священников и расстрелян. В сентябре 1937 года дело закрыли и забыли о нем. Но оказалось, что забыли не все. Много лет спустя, в 1959 году, Антон Алексеевич Виноградов, сын Алексея Константиновича, подал прошение о дополнительном расследовании обстоятельств дела его отца. В 59-60 годах оно было проведено. В ходе расследования выяснилось, что никто из обвиняемых не допрашивался, ни разу не проводились очные ставки, документы и протоколы допросов были подделаны. Дело было просто придумано следователями.

В доказательство хотелось бы привести слова одного из свидетелей, проходивших по этому делу: «Да, меня неоднократно допрашивали в органах НКВД. Кроме того, будучи лично знакомым с сотрудником НКВД Акиньшиным, подписывал множество различных протоколов на лиц, которых я либо совершенно не знал, либо об антисоветской деятельности которых мне ничего не было известно. Требовать от Акиньшина каждый раз ознакомления с тем документом, который я должен подписать, я не мог, поскольку он был в то время большим человеком для меня, как работник НКВД, и я подписывал все, что он мне предлагал».

Конечно же, мы хотели поговорить с Антоном Алексеевичем, узнать подробности дела (в заявлении от 1996 года, где Антон Алексеевич просил считать себя жертвой политических репрессий, мы нашли его домашний адрес). Но к нашему большому огорчению, он отказался разговаривать с нами на эту тему. Его родственники объяснили это тем, что ему очень тяжело вспоминать то время. Слишком много страданий выпало на долю его отца, всей его семьи и семей остальных арестованных.

И вот, много лет спустя, реабилитировали уже давно умерших на каторге или расстрелянных людей. Что же получается? Погибли невинные люди? Что может быть чудовищней этого? И все из-за приказа сверху...

Правда, потом уже в 60-ые годы на скамье подсудимых оказались следователи, которые вели это дело. Но самый большой срок, который дали одному из них, был 6 лет, остальным дали даже меньше. И самое поразительное то, что они так и не отбыли наказание (раньше, в 1941 году, Акиньшину объявили всего лишь строгий выговор за издевательство над обвиняемыми).

Выговор и 6 несостоявшихся лет тюрьмы – плата за 43 загубленные жизни? Какой горький парадокс, не правда ли? Приказавшие расстрелять стольких людей, бывших по сути невиновными, не были наказаны.

По этому делу проходило 43 человека. Но если вдуматься, то их было гораздо больше. Ведь когда человека арестовывали, его жену и родителей тоже ссылали, а детей отправляли в детские дома и интернаты. На всю жизнь на них ложилось клеймо: «сын (дочь) врага народа» и очевидно, что судьба их ожидала не из легких.

Мы закрываем последний том с надписью «Секретно». Хотелось бы сказать, что справедливость восторжествовала, что все закончилось хорошо. Но разве возможен хороший конец у далеко не единственного в России такого дела?

Разрушенные памятники России. Утраченные духовные ценности.

Можно восстановить храм. По фотографиям. По обмерам. По сохранившимся чертежам. Но как возродить души людские? Как сохранить память, достоинство, честь? Что сделать, чтобы не повторились страшные события тех лет, чтобы не прервалась связь времен?

Прости нас, Господи!

Медленно открываю тяжёлую дверь… Вспоминаю, что надо перекреститься… Народа на вечерней службе в будний день немного. Это хорошо. Мне всё же немного не по себе. Верхние люстры собора не горят. Он освещён только лёгким дрожанием свечей. Тишина. Какая-то старушка шепчет мне: «Иди, иди, сейчас служба начнётся...». Делаю шаг… Высокий, чистый женский голос взмывает под своды храма. К нему присоединяется второй, третий… Я не понимаю слов того, что они поют, но всей душой чувствую, о чём.

Что потеряли, что погребли мы под обломками веками стоявших на Липецкой земле Храмов? Может быть, частичку души? Может быть, отсюда начался процесс превращения русских людей в «Иванов, родства не помнящих»? И всё же

Из крови, пролитой в боях,

Из праха обращённых в прах,

Из мук казнённых поколений,

Из душ, крестившихся в крови,

Из ненавидящей любви,

Из преступлений, исступлений

Возникнет праведная Русь.

Комментарий редакции:
Дарья Охват, гимназия № 12 г. Липецка.
Руководители: О.В. Охват, А.Ю. Клоков.
Нет комментариев. Ваш будет первым!